tisso (ifodiano) wrote in moe_net,
tisso
ifodiano
moe_net

Автоэтнография

Оригинал взят у ifodiano в Автоэтнография

Наша семья жила на улице Орбелиани. Вернее так, у меня было две семьи – мамина семья и папина. Мамина семья – это была русская дворянская семья, ну, русская – условно, потому что в маме было гораздо больше немецкой и итальянской крови, чем собственно русской.

Эти три сестры, если бы не революция, наверное, вышли бы замуж за русских дворян, чиновников, но случилась революция, и как большинство интеллигентных русских девушек в Тифлисе того времени, они вышли замуж за армян. Все три сестры вышли замуж за армян. Надо сказать, что тогда не за кого больше было выйти в Тифлисе замуж. Русские женихи в дворянском сословии были как-то выбиты в ходе первой мировой войны или революции, грузин было не так много в Тбилиси.





Я расскажу о Тифлисе так, как я его помню с самого раннего детства, насколь­ко я могу вспомнить. Я родился в 1932 г.


О моей семье, детстве и Тифлисе

Я расскажу о Тифлисе так, как я его помню с самого раннего детства, насколь­ко я могу вспомнить. Я родился в 1932 г. Надо сказать, что у меня хорошая па­мять вообще, не на все, но для этнографа у меня достаточно хорошая память. Я могу рассказывать вещи, которые я слышал в три года, я мог их не понимать, я просто слышал разговор, может быть я почти ничего не понимал, но у меня внутри работает какой-то магнитофон что-ли, который записал все, что говорили взрослые, но и отчасти видел ряд вещей тоже, и я могу это прокручивать. Иногда я это прокручиваю и сейчас. Уже очень многие вещи, которые записались в моей памяти, когда мне было 4-5 лет, прокручивая сей­час, я понимаю то, что даже еще 20 лет тому назад не понимал. А сейчас я снова эту пленку прокручиваю и по-новому это понимаю.


Самые ранние впе­чат­ления… Конечно, Тифлис еще не назывался Тбилиси, он назывался Тбилис или Тифлис. Сами грузины его называли Тифлис. Тпилиси говoрили и в грузинских источниках, текстах того времени написано “Тпилиси”, а в русских «Тифлис», в зарубежных “Те'флис”, в армянских «Тпхис». А потом уже переделали, наверное, где-то в 1937-1938 г. уже ввели написание «Тбилиси». Так что и «t» другое и «п», которое как английское «p». Что правильно, но, конечно, долгие годы в течении XIX-го и первой половины XX-го века произносилось вот так под турецко-армянским фонетическим воздействием.


Этот город легко себе представить. Довоенный Тифлис в значительной степени сохранился в центральных районах, потому что их не очень перестраивали, в течении XIX – началa XXвв. город был застроен достаточно качественно, в основном на армянские деньги. Один из лучших домов был дом Мелик-Азарянца, он на Руставели, он и сейчас стоит и сейчас известен как дом Мелик-Азaрянца, не знаю, молодому поколению он так известен или нет, но моему поколению и даже людям моложе он известен именно так. Сололаки был фешенебельный район, там сохранились великолепные дома. Насколько я знаю, определенный район - Сололаки, и выше от улицы Руставели несколько рядов - был объявлен заповедным городом и там было запрещено строить современные дома. Правда, в течение 90-х гг. Тбилиси сильно пришел в упадок, при Гамсахурдия, да и при Шеварднадзе тоже, там многие дома рушатся, ветшают, приходят в негодность. Я там был в последний раз в 2003 г, еще много было таких пустырей с обрушившимися домами, поросшие дикой травой, но сейчас уже начинается строительный бум и на месте этих пустырей, на месте этих домов, которые так или иначе надо сносить, потому что они разваливаются, вырастают новые дома.

Наша семья жила на улице Орбелиани. Вернее так, у меня было две семьи – мамина семья и папина. Мамина семья – это была русская дворянская семья, ну, русская – условно, потому что в маме было гораздо больше немецкой и итальянской крови, чем собственно русской, да и по происхождению эта семья венгерская. Фамилия Саломон, и даже в Венгрии по происхождению не венгерская, потому что первый Саломон был крещен в XIIв., его крестным отцом был король Геза II. Тогда в Венгрии были модны библейские имена, он получил это имя от венгерского короля, а потом этим именем уже называлась вся фамилия. Это были не очень знатные венгерские дворяне, они сыграли определенную роль в истории Венгрии, но это был не самый знатный, маленький род таких средних дворян. Предок русской ветви дома Саломон, совсем обедневший где-то в начале XVIII-го в. приехал в Россию, еще когда царевич Алексей был женат на австрийской принцессе Шарлотте, и в связи с этим несколько австрийских дворян поступили на русскую службу. Это длинная история, они, конечно, совсем обрусели. Мой прадедушка по своей непутевой натуре рано уехал в Италию, жил там пока все состояние не промотал, и мой родной дедушка родился в Италии от итальянской мамы. Так что вот эта фамилия Саломон, они были русские дворяне, но со значительными итальянскими и немецкими связями, венгерские связи практически не поддерживались, но более поздние итальянские и немецкие связи там были. Но там сложная история, дедушку сперва репрессировали, сослали в Грузию за революционную деятельность. Но потом он очень быстро заслужил прощение, стал делать головокружительную карьеру в канцелярии наместника Воронцова в Тбилиси и к моменту революции был уже в чине статского советника, что соответствовало бригадирскому чину. У него было три дочери – Таня, Oля и Люда. Оля – средняя, была моя мама. Интересно, что эти дочери: старшая Таня была натуральная немка, рыжая, такая грубокостная, младшая, тетя Люда, которая мне заменила мать, заботилась обо мне и благодаря ей я выжил, была настоящая славянка – белокурая, голубоглазая, а вот моя мама была абсолютно итальянка, как ее бабушка, которая была неаполитанка: у мамы был итальянский профиль, тонкое лицо и очень черные волосы. Эти три сестры, если бы не революция, наверное, вышли бы замуж за русских дворян, чиновников, но случилась революция, и как большинство интеллигентных русских девушек в Тифлисе того времени, они вышли замуж за армян. Все три сестры вышли замуж за армян. Надо сказать, что тогда не за кого больше было выйти в Тифлисе замуж. Русские женихи в дворянском сословии были как-то выбиты в ходе первой мировой войны или революции, грузин было не так много в Тбилиси. На момент революции больше 50% населения в Тбилиси были армяне, 30% или чуть больше были грузины, а еще 20% были русские, евреи, осетины, азербайджанцы. Больше половины, может, не намного больше, но больше половины были армяне. Но и азербайджанцев тоже было очень много. Они жили в районе бань.

Так что, в период моего детства там были грузинские школы, русские школы, которые прeобладали, потому что армянские дети тоже учились в русских школах, в армянских школах учились только авлабарские дети, т.е. дети самой нижней категории армян – наиболее бедные и малообразованные, курды тоже учились в армянских школах, была греческая школа, было несколько азербайджанских школ. Так что грузинские, армянские, русские, азербайджанские и одна греческая школа – вот это то, что было в Тбилиси в период моего детства.

Тети вышли замуж за армян, потому что грузины в основном женились на грузинках, русских женихов не было, русских невест было сколько хочешь - выше головы, и наиболее естественным выходом было выходить замуж за интеллигентных армян, конечно, купеческого происхождения, причем не самого давнего, потому что мои предки первоначально были крестьяне, они, насколько я понимаю, происходили из Гянджи, а в Гянджу попали из Карабаха. Так что первоисходные мои корни из Карабаха, но уже с конца XVIII в. (свою генеалогию я точно знаю с конца XVIII в.) они жили в Кахетии, переселились туда где-то в середине XVIII в. Они там полностью огрузинились, так что ни мой отец, ни дяди, почти никто из них практически не знал ни слова по армянски. Они знали несколько молитв и то кусочками, Отче наш и практически больше ничего, но они знали, что на Пасху нужно сказать на армянском Христос воскрес и отвечать Воистину воскрес. Но чаще они говорили по-грузински. Песни, которые они пели, были грузинские, восточно-грузинские. Этикет, который они соблюдали, был грузинский. Единственное, что было армянское, это крещение в армянских церквях и то, что их отпевали армянские священники. Ну, если мой прадед был еще крестьянин, хотя и богатый, то дед был уже купец.


Их было два брата: один жил в Карданахи и владел виноградниками, довольно большими, а другой жил в Тбилиси. У меня как бы было два деда, потому что у того, который жил в деревнe, не было детей, а у этого в городе было чуть ли не десять, из них одна тетя, шестеро дядей, и когда еще родились близнецы, то тот сказал: «Слушай, у тебя вот столько детей, а у меня ни одного, одного дай мне, я его усыновлю», - и это как раз был мой отец. Так что у меня было три пары бабушек и дедушек: одна мамина мама в городе – дом был на улице Орбелиановская, это рядом с Александровским садом, другая – папина мама, дом на улице Акимовская, потом это была улица Дзнеладзе, это в районе Экзархата – там от армянского базара она вниз идет к Куре, там построил дом мой дедушка Сакул, по которому я и назван. Он был по крещению Саркис Давиди Арутюнян, но в миру он не Арутюнян был. Его называли по русской манере Арутинов, а в деревнe слово Арутинов никто не знал, наш маленький отрезок патронимии в деревне называли Татулианц, ну, Татлянц, но это было не очень большое число людей. Деревенский дед, Цкалоб, женат был на грузинке, детей у них не было, их приемным ребенком был мой отец, который одновременно оставался и ребенком своих настоящих родителей. Так что у меня было три пары бабушек и дедушек.


Маминого отца я почти не помню, он умер рано, а сестра у него была тетя Соня, которая выросла в Италии, которая по-русски не очень хорошо говорила, они общались в основном на французском языке. С детства я слышал французский, немецкий тоже, и итальянский знал достаточно хорошо, но именно потому что я их слышал в детстве. А в деревнeКарданахи, куда я ездил на зимние и летние каникулы, естественно я слышал только грузинскую речь. И когда мои дяди и отец собирались за столом, они между собой говорили на грузинском, а дедушка, когда вел свою винную бухгалтерию, писал по-грузински, а цифры он писал цифровыми значениями грузинских букв. Эти книги у меня где-то оставались. Потом в Тбилиси я их потерял – куда-то в годы распада СССР исчез мой двоюродный брат, я его не мог никак найти. Так все рассосались, все рассыпались. У меня есть двоюродная сестра во Франции по отцовской линии, у меня есть двоюродный брат в Мытищах, троюродный брат в Ереване, а в Тбилиси родственников у нас не осталось. Грузинские корни у меня есть немного с отцовской стороны, потому что его бабушка была полугрузинка. Но с этими грузинами тоже очень сложно, потому что они из фамилии Матиашвили, мой двоюродный брат носит фамилию Матиашвили, по своей матери, но эти Матиашвили, насколько я понимаю, на самом деле Матиняны, т.е. это огрузинившиеся армяне, ну совсем огрузинившиеся, которые aбсолютно воспринимались как грузины, так что с кровью – это вообще сложно, так что я считаю что грузинская кровь у меня есть, но определить, где, когда сливались корни грузинский, армянский и т.д. невозможно. Когда мой дедушка на Акимовской улице построил шикарный дом, две трети его он просто сдавал под квартиры, а однa треть – была длинная веранда, там было много комнат. В одной комнате жила бабушка Анико, в другой – дядя Давид с женой и ребенком, в третьей - дядя Миша тоже с детьми, все жили вдоль одной длинной галереи. Жены, кстати, эти были неармянки - а грузинки или русские, но и у моего отца то же самое – формально русская жена. Интересно, что дедушка построил этот дом и все-таки имея армянские национальные чувства, заказал, чтобы его инициалы были сделаны на фронтоне дома армянскими буквами. Он по церковной записи был Саргис Давиди Арутюнян, но он этого даже не знал, он знал, что он Сакул Татулисдзе Арутини, и поэтому там было ни С. Д. А. как нужно было бы по правилам, а С. Т. А., но армянскими буквами.

Этот город очень многонациональный, я сейчас рассказал о смешанных браках, ну, а в моем классе на какой-то момент было 30 мальчиков, из них 18 от смешанных браков. Это был как раз период, когда разделили девочек и мальчиков на некоторое время, так что я окончил мужскую школу. За девочками мы ухаживали, конечно, но это были девочки соседней школы. Не все мы закончили, 30 учеников было на какой-то момент, 20 закончило школу, из этих 20-и 8 стали докторами наук. Это была плебейская хулиганская школа, просто там работал замечательный математик, Петр Павлович Симония, великолепный педагог, автор учебников на грузинском языке по математике, и он очень хорошо работал с детьми. Из наших восемь докторов наук, я - единственный гуманитарный, остальные семь – все окончили физмат. Но это из тех 20, которые окончили школу. А из тех 30-и, когда скажем, я в 5-м классе учился, 18 были дети из смешанных семей, и это были, я даже не могу перечислить какие смешанные семьи. Там было несколько русско-армянских семей, несколько грузино-армянских семей, причем грузинки были жены, а русские или армяне были отцы. Наш отличник Минасян – замечательный математик, стал Хочолава – по матери, балетмейстер Вовка Сандаров стал Владимир Эсебуа, несколько человек сменили свои фамилии, потому что это им помогало в карьере, они уже проходили как грузины, но в школе они ходили с армянскими фамилиями и соответственно считались армянами. Когда они получали паспорта, то взяли материнские фамилии, и соответственно национальность у них была вписана тоже грузинская. Кроме грузино-армянских, грузино-русских, армяно-русских браков и детей от этих браков, там еще были грузино-греческий, польско-армянский, осетино-еврейский... Кроме того, в классе было 2-3 грузинских еврея, 2-3 ашкеназских, то есть русских еврея, мы все жили дружно, да, там еще было грузино-датский брак, это Тези Лордели, у его отца была фамилия датская - Лордель, но его уже не было в живых, он пострадал в 1936 г., так что Тези жил с матерью, овдовевшей в результате репрессий, так что он носил фамилию Лордели, которая звучала по-грузински, но на самом деле это была датская фамилия. Там был один персидский еврей – Юра Мусиев, сильно обрусевший. Грузинские евреи были очень такие кондовые евреи, и несмотря на советские времена, они подпольно ходили в еврейскую духовную школу, изучали древнееврейский язык, тору, а я поскольку был большой бездельник, мне очень хотелось изучать много языков, вкус у меня к этому был. Я у моего одноклассника Шалико Сагаришвили пытался научиться греческому, и даже немного научился, просто забыл сейчас. У грузинских евреев я пытался научиться древнееврейскому языку, они мне помогали, они учились по дореволюционным учебникам, очень хорошим, и я так, более или менее превзошел первую Книгу бытия на древнееврейском языке. И я до сих пор читать могу, но не очень понимаю то, что читаю, буквы знаю, но слова – не очень.

Хуже всего у меня обстояло с армянским языком, потому что ни отец, ни родственники и даже знакомые не говорили на армянском, , а те армяне, которые были в классе, их было несколько, это были армяне низшего уровня социального, и тот язык, на котором они говорили, был тбилисский койне – тбилисский диалект, очень грубый, который я немножко понимал, но и в то же время понимал, что этот язык изучать особо пытаться не имеет смысла. А правильный армянский язык я учил, когда был в 9-10 классе и то по самоучителю. Потом в Москве продолжал изучать, кстати сказать, кружок, где мы пытались учиться армянскому языку без особого успеха, организовал Сурик Айвазян, вы, наверное, его знаете, он был геолог, но у него сумасшедшие книги по армянскому этногенезу. Он тоже был тбилисский. Ну, потом, когда мы были в Москве, я был студентом, а Сурик был студентом Горного института, и мы, несколько ребят, армяне по происхождению, собирались учиться армянскому языку. Я ощущал себя армянином. И мои отец и дяди ощущали себя армянами, и более того, когда сын дяди Миши – Сашик, в силу обстоятельств, взял фамилию своей грузинской матери Матиашвили, то все-таки его отец был очень не доволен. Но, когда мне написали в паспорте Арутюнов – я спорить не стал, другие были чаще Арутиновы. У моего отца есть документы 20-х гг., где указывается Арутинов, Арутюнов, Арутюнянц, и был Татулишвили, это какая былa политическая обстановка в стране, так чиновники и писали. Армянское самосознание, безусловно, сохранялось, хотя язык и культура у них были вполне грузинские.


Тбилиси был многонациональным, шумным, ярким городом. Я даже помню, сборище последнего амкарства, не помню какой это был именно цех, но помню, как, они собрались в саду, в барочных костюмах, как они вынесли какие-то знамена цеховые, все очень достойно, благородно себя вели. Но к этому времени, к середине 1930-х годов, их постепенно распустили, разогнали, заменили профсоюзами или там черт знает чем... Ну вот, еще совсем маленьким я вижу эту картину цехового сбора, праздничного собрания амкарства мокалаков. Моих родных там не было, потому что, как я уже сказал, семь поколений моих предков виноделы. Что касается первого поколения, поколения отца, то там мои дяди по разным направлениям пошли, инженеры, банковские служащие, железнодорожные служащие. Тетя Нина вышла замуж за Георгия Николаевича Цицикова, через нее я связан с Анаит Цицикян и с Нуне – ее дочкой. Анаит - дочь Михаила Николаевича Цицикова, а моя тетя Нина была замужем за Г. Н. Цициковом. Он был врач, тетя Нина – зубной врач. Мама моя была врач-микробиолог, а вот отец продолжал фамильную линию – он был инженер-химик в основном по виноделию и более или менее был связан с винодельческой промышленностью. Еще один мой дядя – дядя Ваня, старший, на 10 лет старше отца, и в 1912 г. семья решила, что нужно иметь одного европейски образованного винодела, и дядю Ваню послали учиться европейскому виноделию во Францию, в Бургундию, и тут они расстались. Дяде Ване было 22, а отцу – 12 лет в 1912 г. Дядя уехал, и следы его потерялись, он вступил во французскую армию, был ранен, получил орден, какая-то француженка ухаживала за ним, это было в маленьком городе Бон, который по многим признакам похож на Кахетию. В общем, он женился на этой женщине, и родилась у него дочь Мари-Поль Арутюнян. И только после второй мировой войны, уже в 1940-е гг. мы получили от них какое-то письмо и уже стали переписываться, потом где-то в середине 1960-х Мари-Поль приехала, и мы встретились, потом через год-два поехали в Грузию и только в 1977-м г., наконец, приехал дядя Ваня, который, в конечном счете, стал не виноделом, а косметологом, но это было уже в связи с женой. Он стал Жан Арутюнов, и вот в 1977 г., наконец, дядя Ваня приехал в Тбилиси вместе с моей двоюродной сестрой Мари-Поль. Мне было уже 45 лет, Мари-Поль тоже было года 42, дяде Ване уже было 87, а моему отцу 77, т.е. мой отец расстался с ним, когда ему было 12, а встретился с ним в 77 лет. Это была очень трогательная встреча, его свозили в деревню, были в Карданахи, показали то, что осталось. Там мало что оставалось, и потрясенный дядя Ваня уехал во Францию, потом я ездил к ним, даже с женой ездили во Францию парочку раз, потом, конечно, дядя Ваня умер, он умер даже позже моего отца, хотя был старше на 10 лет, наверное, французская пища здоровее и образ жизни лучше. Да, Мари-Поль и сейчас жива, иногда она приезжает в Москву. Я просто помню, как замечательно дядя Ваня пел по-русски, он хорошо говорил по-грузински, по-русски, немножко говорил по-армянски, но мало, потому что он там общался с французскими армянами, которые между собой говорили преимущественно на французском.


В Тбилиси времен моего детства уже достаточно было автомобилей, я помню, как перед войной пустили первую линию троллейбуса, конечно, были трамваи. Есть такое явление, я, как человек гениальный, сам его открыл, сам ему дал имя, и, по-моему, никто кроме меня этого не понимает, и, тем не менее, оно существует и называется «южнорусский колониальный стиль», архитектура конца XIX – начала XX вв. В этом стиле были построены Одесса, отчасти Ростов, возможно Пятигорск, кусочек Владикавказа, часть старого Баку была построена в этом стиле, Тифлис, кое-что от этого имелось в Александрополе и в Ереване, русская часть Ташкента, Харбин, и Владивосток. Это те города, которые я знаю, и между ними было много общего, потому что их построили те же самые архитекторы, которые работали в стиле или позднего классицизма, или в стиле венского модерна. Города эти застраивались в эпоху процветания Российской империи, вы знаете, 1913 год был лучшим годом, по нему вся статистика отсчитывается для сравнения, и города эти застроены хорошими добротными зданиями, и они в силу этого достаточно похожи. Итак, эти города построены в стиле южнорусского колониального модерна.

Автомобили были, конечно, трамваи были, но все-таки до войны, во всяком случае, большую часть 1930-х годов я помню еще из окон нашего дома можно было видеть как верблюды везут повозки, конных телег было много, молочники разносили мацони, причем не в стеклянных банках, а в котане – в длинных таких горшочках, разносили на ишачках, кричали “мацони-мацони”, и мы их покупали в этих длинных горшочках. Каждый мацонщик имел свою территорию. Кроме того были, молочники, моя мама родилась в 1904 г., молочники и молокане – это не случайное совпадение слов, молочники в значительной степени были молокане. Они жили на низменном берегу Куры, который часто страдал от наводнений, там селился бедный люд. Молокане содержали коров, прямо в городе, кормили привозным сеном, их доили, и некоторые молочные продукты разносили по городу.

Оригинал и продолжение  http://www.gusaba.ru/

Tags: а в правде
Subscribe
promo moe_net february 23, 2013 16:38 19
Buy for 50 tokens
НЕ сомневайся - все средства от размещения постов в промо-блоке сообщества НЕ равнодушных совсем НЕ испортятся и НЕ пропадут. Мы их НЕТ-НЕТ ДА И потратим ! НЕ обязательно на рекламу сообщества. НЕ исключено, что хватит оплатить платный аккаунт. НЕ скупись творить добро ! НЕ проходи мимо ! НЕ…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments